Григоренко Инна Владимировна, МБОУ ДО ЛДШИ1, Россия, Лянтор
В начале ХХ века, в эпоху высочайшего духовного, интеллектуального, философско-религиозного подъема, в атмосфере полифонических тенденций культуры складывалась судьба одного иззначительных композиторов первой половины ХХ века – Николая Метнера.«Твердый защитник священных законов вечного искусства», Н.Метнер, был хорошо известен в профессиональных музыкальных кругах как одаренный пианист и выдающийся педагог [цит. по 9; 139]. Широким кругам слушателейего творчество было малознакомо.
Художественныймир этого времени представлял собой сочетание взаимоисключающихсебя направлений и стилей. Изысканное обаяние импрессионизма соседствовало спредельно-субъективнойэмоциональностью экспрессионизма,тревожная недосказанность и многозначность символизма – с респектабельным спокойствием неоклассицизма. Николай Метнер не мог не впитать идеи, витавшие в художественной ауре времени. Но все же он, как считает Е. Долинская, «не связывает своих творческих устремлений с тем или иным из современных направлений» [4;46]. Самостоятельность идейной позиции инезависимость от каких-либоновоявленных течений помогли Метнеру найти свой путь в мире музыки. В письме к Г.Н. Беклешеву от 3 ноября 1925 композитор пишет: «Никакими судьбами не могу заставить себя плыть с современными музыкальными течениями, и все время принужден плыть против течения». [7;307].
Уверенность в собственной правоте являлась отражением следования высоким этическим целям. В какой-то мере они воплощались для него в развитииклассических идеалов и традиций. В своей книге «Муза и мода» Метнер определил: «Вперед – означает туда, где видны пути к совершенству. Пути эти для нас гораздо яснее в прошлом, нежели в настоящем, т. е. в нас самих» [6;49].
Классицизм Метнера многие исследователи видят в следовании австро-немецким традициям, преломленным через И.Брамса, так же отмечается непосредственное влияние Ф.Шуберта и Р.Шумана. Сам же Николай Карлович говорил, что своими эстетическими убеждениями обязан «русскому художественному воспитанию», что именно Россия «воспитала меня и мое художественное мировоззрение» [4].
Наиболее объективный взгляд на эту проблему видится в признании взаимопроникновения и сосуществования в творчестве композитора русских и немецких истоков. Среди тех, кто смог понять неразрывное слияние двухнациональных начал в творчествеМетнера, был хорошо знавший композитора лично Андрей Белый: «Если рассматривать музыкальную форму Метнера, он оказывается германцем; еслиприслушаться к содержанию его тем – он русский» [3;122]. Григорий Прокофьев нашел своеобразную формулу дляопределения синтеза черт различных школ, назвав его «русским носителем заветов германской школы композиторов» [8;66].
В целом, Н. Метнера можно отнести к группе таких композиторов – мыслителей как С. Танеев и Н. Мясковский. Его интеллектуально-насыщенное творчество есть наглядное выражение и доказательство философского склада мышления художника.Понимаемая в философско-религиозном плане концепция человеческой жизни становится основополагающей и для осознания Метнером миссии художника. Николай Карлович мечтает об идеальном целостном мире, но не находит его в мрачных реалиях жизни. Отсюда противоположностьполюсов света и тьмы в творчестве композитора. С точки зрения Д.Житомирского, «мир Метнера на редкость цельный. Это мир очень реальный, ибо в нем нет ничего сверхчеловеческого. И вместе с тем мир Метнера слишком идеально чист, чтобы его можно было назвать вполне реальным. Это скорее мечта о прекрасно-реальном, романтическая ностальгия» [5;304].
Лирико-философский характер мышления, камерность композиторского дара, а также исполнительская пианистическая деятельностьповлияли на выбор предпочитаемых им жанров. Основное внимание Николай Карлович уделял фортепианным произведениям и сочинениям для голоса с фортепиано.
В рамках фортепианного творчества жанровое разнообразие свидетельствует о тонкой градации определений композитором своихсочинений: “картины-настроения”, “фантастические импровизации”, каприччио, арабески, дифирамбы, новеллы, “лирические фрагменты”. Особенно близкими для Н.Метнера были классико-романтическая соната,а также созданный им жанр сказки. Лирико-фантастический строй мыслей в соединении с романтическими мечтами повлияли на создание этого нового камерного жанра. Сказка для него стала воплощением ирреальности иявилась излюбленной формой выражения сокровенного. Б.Асафьев пишет, что сказки Метнера – это «сказки о своих переживаниях – о конфликтах внутренней жизни человека» [2;280]. В таком толковании жанранашли отражение взглядыхудожественно мыслящих авторов начала ХХ века. В книге певицы и педагогаК. Антаровой встречается схожее размышление: «Сказка – волшебная сказка, - сердце человека… Жизнь каждого и есть эта сказка, которую рассказывает сердце человека» [1;22].
В начале ХХ века меняется отношение композиторов к традиционным жанрам камерно-вокальной музыки, возникают новые жанровые разновидности, такие как«стихотворение с музыкой». Существенный вклад в такое положение вещей внеслапоэзия этого времени, которая требовала новых музыкальных интерпретаций. Традиционное для XIX века обозначение вокального произведения романс у Метнера почти отсутствует, появляясь лишь в начале творческого пути (ор.3). Все чаще свои циклыкомпозитор обозначаетстихотворение или песня, например, «Двенадцать песен Гете», «Семь стихотворений А.Пушкина».
В целом, на отношение Н. Метнера кпоэтическому слову отложили отпечаток веяния времени, символистское восприятие мира и его философский склад натуры.Интересно, что среди ста сочинений для голоса с фортепиано всего дванаписаны на тексты современных ему поэтов («Эпитафия» на стихи А.Белого и «Тяжела, бесцветна и пуста» по стихотворению В.Брюсова). Основноевнимание композитор отдал поэзии предшествующего столетия: из русских авторов это Ф.Тютчев, А.Фет, М.Лермонтов. Более тридцати сочинений написаны на стихи А. Пушкина. Из западноевропейских поэтов - В.Гете, Г.Гейне, Ф.Ницше, А.Шамиссо, Й.Эйхендорф.
Верность прежним мастерам классико-романтического искусства –не только в музыке, но и в поэзии –вновь подтверждает эстетическую позицию Метнера. Однако композитор вчитывается в строки поэтов XIX века глазами художника иного времени: неудовлетворенность окружающей действительностью и предчувствие трагических событий вызывают пессимистическое отношение к настоящему, неприятие текущего момента жизни. Таковым явилось выражение внутреннего конфликта идеального мира Н.Метнера с реалиями времени войн, переворотов и революций.
Вынужденная эмиграция Николая Карловича не привела к разрешению волновавших его проблем. В конце же творческого пути, в автобиографическом по своему содержанию Квинтете для фортепиано и струнных, наш герой «от мечтаний и надежд юности через горечь одиночества приходит к мудрой зрелости, чуждой пессимистическим настроениям… Оптимистический финал воплощает мечту о том прекрасном жизненном идеале, который ему так и не удалось обрести, но в который он так и не утратил веры» [4].
Так, в 1928 году, в пору эмигрантства обоих, русский религиозный философ Иван Ильин, около пятнадцати лет лично знавший композитора и посвятивший ему специальное исследование, очень точно назвал музыкального мыслителя Н.Метнера«певцом духовной свободы и преображения».
Список литературы
1. Антарова К. «Две жизни» Книга III часть 2, С.196, М.: Сирин према, 2007. – 501 с.
2. Асафьев Б. Русская музыка ХIХ и начала ХХ века. Изд. 2-е. Л. Музыка, 1979,С. 83-85, 246-251.
3.Белый А. Снежные арабески. Музыка Метнера. // Советская музыка. 1990 №3, С.118 - 122.
4.Долинская Е.Б. Н. Метнер. Монографический очерк. М.: Музыка, 1966.
5.Житомирский Д.В. Н. К. Метнер (заметки о стиле) // Избранные статьи М.: Советский композитор. 1981. С. 283-330.
6.Метнер Н. К. Муза и мода. // Советская музыка 1981 №8
7.Метнер Н. К. Письма // ред. З. Апетян. М.: Сов.композитор, 1973.
8.Прокофьев Гр. О Метнере // Русская музыкальнаягазета №3 от 20.01.1913., С.65 – 7 0
9.Шнеерсон Г. Новое о Метнере // Советская музыка 1956 №7. С.140
Художественныймир этого времени представлял собой сочетание взаимоисключающихсебя направлений и стилей. Изысканное обаяние импрессионизма соседствовало спредельно-субъективнойэмоциональностью экспрессионизма,тревожная недосказанность и многозначность символизма – с респектабельным спокойствием неоклассицизма. Николай Метнер не мог не впитать идеи, витавшие в художественной ауре времени. Но все же он, как считает Е. Долинская, «не связывает своих творческих устремлений с тем или иным из современных направлений» [4;46]. Самостоятельность идейной позиции инезависимость от каких-либоновоявленных течений помогли Метнеру найти свой путь в мире музыки. В письме к Г.Н. Беклешеву от 3 ноября 1925 композитор пишет: «Никакими судьбами не могу заставить себя плыть с современными музыкальными течениями, и все время принужден плыть против течения». [7;307].
Уверенность в собственной правоте являлась отражением следования высоким этическим целям. В какой-то мере они воплощались для него в развитииклассических идеалов и традиций. В своей книге «Муза и мода» Метнер определил: «Вперед – означает туда, где видны пути к совершенству. Пути эти для нас гораздо яснее в прошлом, нежели в настоящем, т. е. в нас самих» [6;49].
Классицизм Метнера многие исследователи видят в следовании австро-немецким традициям, преломленным через И.Брамса, так же отмечается непосредственное влияние Ф.Шуберта и Р.Шумана. Сам же Николай Карлович говорил, что своими эстетическими убеждениями обязан «русскому художественному воспитанию», что именно Россия «воспитала меня и мое художественное мировоззрение» [4].
Наиболее объективный взгляд на эту проблему видится в признании взаимопроникновения и сосуществования в творчестве композитора русских и немецких истоков. Среди тех, кто смог понять неразрывное слияние двухнациональных начал в творчествеМетнера, был хорошо знавший композитора лично Андрей Белый: «Если рассматривать музыкальную форму Метнера, он оказывается германцем; еслиприслушаться к содержанию его тем – он русский» [3;122]. Григорий Прокофьев нашел своеобразную формулу дляопределения синтеза черт различных школ, назвав его «русским носителем заветов германской школы композиторов» [8;66].
В целом, Н. Метнера можно отнести к группе таких композиторов – мыслителей как С. Танеев и Н. Мясковский. Его интеллектуально-насыщенное творчество есть наглядное выражение и доказательство философского склада мышления художника.Понимаемая в философско-религиозном плане концепция человеческой жизни становится основополагающей и для осознания Метнером миссии художника. Николай Карлович мечтает об идеальном целостном мире, но не находит его в мрачных реалиях жизни. Отсюда противоположностьполюсов света и тьмы в творчестве композитора. С точки зрения Д.Житомирского, «мир Метнера на редкость цельный. Это мир очень реальный, ибо в нем нет ничего сверхчеловеческого. И вместе с тем мир Метнера слишком идеально чист, чтобы его можно было назвать вполне реальным. Это скорее мечта о прекрасно-реальном, романтическая ностальгия» [5;304].
Лирико-философский характер мышления, камерность композиторского дара, а также исполнительская пианистическая деятельностьповлияли на выбор предпочитаемых им жанров. Основное внимание Николай Карлович уделял фортепианным произведениям и сочинениям для голоса с фортепиано.
В рамках фортепианного творчества жанровое разнообразие свидетельствует о тонкой градации определений композитором своихсочинений: “картины-настроения”, “фантастические импровизации”, каприччио, арабески, дифирамбы, новеллы, “лирические фрагменты”. Особенно близкими для Н.Метнера были классико-романтическая соната,а также созданный им жанр сказки. Лирико-фантастический строй мыслей в соединении с романтическими мечтами повлияли на создание этого нового камерного жанра. Сказка для него стала воплощением ирреальности иявилась излюбленной формой выражения сокровенного. Б.Асафьев пишет, что сказки Метнера – это «сказки о своих переживаниях – о конфликтах внутренней жизни человека» [2;280]. В таком толковании жанранашли отражение взглядыхудожественно мыслящих авторов начала ХХ века. В книге певицы и педагогаК. Антаровой встречается схожее размышление: «Сказка – волшебная сказка, - сердце человека… Жизнь каждого и есть эта сказка, которую рассказывает сердце человека» [1;22].
В начале ХХ века меняется отношение композиторов к традиционным жанрам камерно-вокальной музыки, возникают новые жанровые разновидности, такие как«стихотворение с музыкой». Существенный вклад в такое положение вещей внеслапоэзия этого времени, которая требовала новых музыкальных интерпретаций. Традиционное для XIX века обозначение вокального произведения романс у Метнера почти отсутствует, появляясь лишь в начале творческого пути (ор.3). Все чаще свои циклыкомпозитор обозначаетстихотворение или песня, например, «Двенадцать песен Гете», «Семь стихотворений А.Пушкина».
В целом, на отношение Н. Метнера кпоэтическому слову отложили отпечаток веяния времени, символистское восприятие мира и его философский склад натуры.Интересно, что среди ста сочинений для голоса с фортепиано всего дванаписаны на тексты современных ему поэтов («Эпитафия» на стихи А.Белого и «Тяжела, бесцветна и пуста» по стихотворению В.Брюсова). Основноевнимание композитор отдал поэзии предшествующего столетия: из русских авторов это Ф.Тютчев, А.Фет, М.Лермонтов. Более тридцати сочинений написаны на стихи А. Пушкина. Из западноевропейских поэтов - В.Гете, Г.Гейне, Ф.Ницше, А.Шамиссо, Й.Эйхендорф.
Верность прежним мастерам классико-романтического искусства –не только в музыке, но и в поэзии –вновь подтверждает эстетическую позицию Метнера. Однако композитор вчитывается в строки поэтов XIX века глазами художника иного времени: неудовлетворенность окружающей действительностью и предчувствие трагических событий вызывают пессимистическое отношение к настоящему, неприятие текущего момента жизни. Таковым явилось выражение внутреннего конфликта идеального мира Н.Метнера с реалиями времени войн, переворотов и революций.
Вынужденная эмиграция Николая Карловича не привела к разрешению волновавших его проблем. В конце же творческого пути, в автобиографическом по своему содержанию Квинтете для фортепиано и струнных, наш герой «от мечтаний и надежд юности через горечь одиночества приходит к мудрой зрелости, чуждой пессимистическим настроениям… Оптимистический финал воплощает мечту о том прекрасном жизненном идеале, который ему так и не удалось обрести, но в который он так и не утратил веры» [4].
Так, в 1928 году, в пору эмигрантства обоих, русский религиозный философ Иван Ильин, около пятнадцати лет лично знавший композитора и посвятивший ему специальное исследование, очень точно назвал музыкального мыслителя Н.Метнера«певцом духовной свободы и преображения».
Список литературы
1. Антарова К. «Две жизни» Книга III часть 2, С.196, М.: Сирин према, 2007. – 501 с.
2. Асафьев Б. Русская музыка ХIХ и начала ХХ века. Изд. 2-е. Л. Музыка, 1979,С. 83-85, 246-251.
3.Белый А. Снежные арабески. Музыка Метнера. // Советская музыка. 1990 №3, С.118 - 122.
4.Долинская Е.Б. Н. Метнер. Монографический очерк. М.: Музыка, 1966.
5.Житомирский Д.В. Н. К. Метнер (заметки о стиле) // Избранные статьи М.: Советский композитор. 1981. С. 283-330.
6.Метнер Н. К. Муза и мода. // Советская музыка 1981 №8
7.Метнер Н. К. Письма // ред. З. Апетян. М.: Сов.композитор, 1973.
8.Прокофьев Гр. О Метнере // Русская музыкальнаягазета №3 от 20.01.1913., С.65 – 7 0
9.Шнеерсон Г. Новое о Метнере // Советская музыка 1956 №7. С.140