Ушакова Татьяна Александровна, МБОУ "СОШ 6" г. Чебоксары, г. Чебоксары Чувашской Республики
Ю.П. Воронов встретил войну подростком, которому еще не исполнилось тринадцати лет, и все девятьсот дней блокады он оставался в городе. Он стал бойцом аварийно-восстановительной службы, разбирал завалы, спасал обреченных на гибель людей, сбрасывал с крыш зажигалки. По сигналу воздушной тревоги или артиллерийского налета, когда 4 снаряда в минуту врезались в стены и улицы города, нужно было не спускаться в бомбоубежище, а вставать навстречу смерти, чтобы попытаться спасти кого-то из уцелевших под развалинами. 25 ноября 1941 года стал, наверное, самым страшным днем в жизни Юрия Воронова. Мальчик был на улице, когда бомба угодила в дом, где он жил. В квартире находились мама, бабушка, брат и сестра. Все оказались под завалами. Мать и бабушку, которые были на кухне и провалились на этаж ниже, спасли: услышав их стоны, бойцы аварийно-восстановительной команды пробили капитальную стену со стороны лестницы. Их увезли в госпиталь. А брата и сестру удалось откопать только на пятый день уже мертвыми.
Первые стихи сборника «Блокада» написаны Ю. Вороновым в 1942 году. Тринадцатилетний подросток, переживший потерю близких, рано повзрослевший, облек в поэтические строки то, что ему довелось пережить. Его пронзительные стихи потрясают своей правдивостью, воспринимаются как летопись блокады, хроника жизни осажденного города.
Из множества стихотворений о блокадном Ленинграде меня очень затронуло стихотворение поэта Юрия Петровича Воронова "Баллада о музыке", написанного им в 1970 году, и посвященному музыкантам оркестра Ленинградского радиокомитета, исполнявшему седьмую симфонию Дмитрия Шостаковича. Это стихотворение поразило своей силой и глубиной. Обессиленные и больные от голода, замерзающие от холода они шли в театр на репетиции, волоча за собой на санях через город музыкальные инструменты, с каким трудом музыкантам приходилось репетировать, но музыка седьмой симфонии Шостаковича артистам давала сил и побуждала их продолжать репетиции.
«На первой репетиции некоторые музыканты физически не могли подняться на второй этаж, они слушали внизу. Настолько они были измучены голодом. Сейчас невозможно даже представить себе такую степень истощения. Люди не могли сидеть, так они исхудали. Приходилось стоять во время репетиций».
Ударника дирижер отыскал в мертвецкой, где заметил, что пальцы музыканта слегка шевельнулись и воскликнул: «Да он же живой!». И это мгновение было вторым рождением ударника.
Начальник Управления по делам искусств помог добиться дополнительного питания для музыкантов.
В день премьеры 9 апреля 1942 года в зале городской филармонии был аншлаг. Врачи и сменные артисты были рядом. В тот день гитлеровцы намеревались захватить город – если верить городским легендам, то у них даже были заготовлены пригласительные билеты на банкет в ресторане гостиницы «Астория». Но им наши солдаты не позволили этого сделать. Напротив, пока исполнялась симфония, на город не упал ни один вражеский снаряд: по приказу командующего Ленинградским фронтом маршала Говорова все вражеские точки были заблаговременно подавлены.
В течение месяца Седьмую симфонию сыграли в осажденном городе еще четыре раза.
Новое произведение Шостаковича потрясло слушателей: многие из них плакали, не скрывая слёз. Это была музыка, подарившая блокадному Ленинграду надежду.
Великая музыка сумела выразить то, что объединяло людей в то трудное время, - веру в победу, жертвенность, безграничную любовь к своему городу и стране.
Во время исполнения симфония транслировалась по радио, а также по громкоговорителям городской сети. Её слышали не только жители города, но и осаждавшие Ленинград немецкие войска. После войны двое бывших немецких солдат, воевавших под Ленинградом, разыскали Элисберга и признались ему: «Тогда, 9 августа 1942 г мы поняли, что проиграем войну. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх и даже смерть...».
В городе, еле живом после первой блокадной зимы, где падают бомбы и рвутся снаряды, а жизнь от смерти еще совсем недавно отделял тонкий как бумага кусочек хлеба, звучит симфоническая музыка... Какой же силой духа должны были обладать музыканты, чтобы это стало возможно!
Этим восторгался и сам поэт. Самым главным для Воронова было то, чтобы сохранить и передать молодому поколению память о войне, для того чтобы помнили о самом главном – о ценности человеческой жизни.